Мария поняла — разговор не ко времени — и сменила тему:
— Эй, Тони, а ты здорово смотришься в новом костюме!
Тони оглядел себя:
— Неплохо. А, черт, забыл!
Он прошел в спальню, достал из ящика комода тяжелый кольт 45-го калибра, скинул пиджак, натянул сбрую с кобурой, вложил в нее пистолет и снова оделся. Пиджак вспучился над левой подмышкой. Проклятие, слишком заметно! Нужно было бы купить один из тех ладных пистолетиков, которые легко скрыть при ношении. И все же сегодня ночью пушка ему не помешает. Да, босс велел ему приобрести ее, но Тони предстоит встреча с какими-то мальчиками Анджело. Он бросил довольный взгляд на свои новые часы — в них цифры заменяли брильянтики. Через десять минут ребята будут здесь.
— Зачем они придут? — с тревогой спросила Мария.
— Не знаю.
Не знал этого даже Свэн. Тони мрачно размышлял над своим разговором с ним. Сплошные загадки. Он позвонил Тони и предупредил, что к нему придут с проверкой мальчики Анджело и, быть может, пригласят его куда-нибудь повеселиться. Вроде бы ничего особенного, но Тони смекнул, встречу устроил Анджело, скорее всего, для проверки его деятельности. Тони принялся было многословно благодарить Свэна, но тот прервал его:
— Послушай меня, приятель. Я ставлю себя под удар, предупреждая тебя, но только не вздумай заблуждаться, будто я поступаю так под воздействием твоего шантажа.
— Ты сбрендил? Какой такой шантаж?
— Я давно уже вырос из коротеньких штанишек, парень. Я прекрасно понял тебя в тот день за ленчем, когда ты заговорил о моей «недостойной политика подноготной».
— Ну, Свэн, ты заблуждаешься. Какое-то безумие!
Свэн не ответил, и в конце концов Тони спросил:
— Так Шарки точно остался не у дел?
— Точно, Тони. По своей работе он знает слишком много: кому и сколько отстегивают, кто из копов, судей и чиновников берет и кто не берет; он знает множество вещей, которые следует знать и тому, кто придет ему на смену. А когда знаешь так много, Тони, нужно быть чертовски осторожным. Шарки пьет слишком много и, выпив, порой болтает лишнее. И… — Свэн умолк, словно колебался. — Вполне может быть, что он утаивает от Анджело часть выручки. Имей это в виду, малыш.
— Ну что ж, спасибо, Свэн. Я очень благодарен тебе.
— Не благодари меня. И вообще, больше никаких услуг от меня не жди, Тони. Это последняя выплата по всем долгам — прошлым, нынешним и будущим. Я помогаю тебе в последний раз, так и знай!
— Да о чем ты толкуешь, черт побери?
— Отныне мне не важно, как ты кончишь, — ты живешь на свой страх и риск. Я и пальцем ради тебя не шевельну. Пока, малыш.
— Пока, Свэн. И большое спасибо. Я действительно…
— Проклятие, я же сказал тебе — не благодари меня. — И Свэн бросил трубку.
Тони удивленно посмотрел на телефон, послушал — гудки, отбой. Похоже, на этот раз Свэн действительно послал его подальше. Ну и черт с ним, теперь Тони не нужен ни Свэн, ни кто бы то ни было. Он сам с усами!
Мелодично прозвучал колокольчик, Тони заморгал, подошел и распахнул дверь. Ему нравился этот колокольчик — уж очень классно он звучал. Перед ним стояли двое.
— Привет, — поздоровался Тони. — Проходите.
Мужчины вошли в комнату, сняли шляпы и легкие пальто.
Встреча с ними вообще-то была вроде бы «случайной». Они с Лео подкреплялись, когда те появились в кафе, и Лео пригласил их к столу. Парни держались дружелюбно по отношению к Тони, и они спокойно позавтракали вчетвером. Это случилось два дня назад, и они тогда же договорились погулять сегодня ночью. Парни утверждали, что занимаются тем же делом в Чикаго и приехали сюда на время, пока конгресс проводит шумное расследование. Несколько сенаторов устроили крикливый спектакль в надежде произвести впечатление на своих избирателей — выборы ведь были не за горами.
— Выпьете чего-нибудь? — спросил Тони.
Гости кивнули, сказали, что не прочь пропустить по стаканчику. Мужика покрупнее, фунтов двухсот весом, звали Джойс*, и это имя совершенно ему не подходило. Выглядел он солидным и угрюмым, лицо невыразительное, под огромными серыми глазами, казавшимися почти белыми на фоне смуглой кожи, вздутые мешки. Другой — высокий, худощавый и жилистый, как бич, с длинным крючковатым носом и гнилыми зубами. Его звали Фрейм**. Тони так и не понял — настоящее это имя или уголовная кличка, но не стал уточнять. Фрейм из тех типов, кому не станешь задавать лишних вопросов, хоть он и изображал весельчака, старался постоянно острить и подпускать шпильки.
* Производное от «радость», «веселье» (англ.)
** Каркас, костяк, скелет; на уголовном жаргоне — бумажник (англ.)
Тони спросил, что они будут пить, послал Марию приготовить напитки — они уже обзавелись небольшим переносным баром в углу гостиной — и повел Джойса и Фрейма по квартире. Тони гордился своей «пещерой», состоявшей из просторной гостиной с широким, выходящим на залив окном (правда, между другими многоквартирными домами проглядывал лишь узенький ломтик голубой воды) с тяжелыми темно-бордовыми шторами, которые можно раздвинуть или задвинуть, потянув за свисающий сбоку шнурок; спальни с двумя маленькими кроватями; облицованной черной и белой плиткой ванной; хорошо оборудованной кухни и дополнительной обшей комнаты.
Вся меблировка строго выдержана в современном стиле.
Тони познакомил гостей с Марией, представив ее как свою жену. Выпив и поблагодарив хозяйку, все трое отправились в город. Тони обещал показать приятелям свой район, завел «бьюик», и они отправились в холодную и туманную ночь.
Глава 8
Тони тошнило. Он потерял всякую надежду выжить. Уже наступила ночь воскресенья, а бедняга все еще не мог очухаться от пьянки. Он даже не помнил, сам ли добрался до постели после того, как оставил Джойса и Фрейма в кафе «Леопард».
А эти чикагцы, должно быть, опытные бойцы, умеют держать форму, соображал он, раз позвонили и пригласили на покер.
Тони проверил адрес. Тот самый. Игра должна состояться в комнате номер 16. Тони стал карабкаться вверх по лестнице.
Они вроде бы уже достаточно узнали о нем, на кой ляд им понадобился еще и покер? Что-то было не так, а может, все дело в жутком похмелье? Звонивший ему Фрейм уверял, что речь идет о дружеской игре по маленькой. Тони не удержался от улыбки. Голос Фрейма по телефону не казался привычно веселым — видно, и он чувствовал себя не лучшим образом.
Похоже, попал он в настоящие трущобы. Кошмарный район. Тони проверил, удобно ли выхватывать свою большую пушку из-под пиджака. Он не расставался с ней все то время, что таскался с Джойсом и Фреймом, а в таком месте она отнюдь не будет лишней. Какие-то полуразвалившиеся хибары и унылые забегаловки, шелудивые псы и не менее грязные, опустившиеся пропойцы. Он не из пугливых, а все же от такого места Тони дрожь пробила.
Комнату номер 16 он нашел на втором этаже и постучал.
Дверь открыл Джойс, моргнул своими серыми глазищами и пробурчал:
— Заходи, Ромеро. Надеюсь, ты не держишься столь цепко за свои бабки, как за виски?
Понимающе ухмыльнувшись, Тони вошел в комнату и остановился как вкопанный, почувствовав, как дернулось сердце в груди и похолодела кожа. Уставившись на сидевшего в дальнем конце стола, Тони с трудом выдавил из себя:
— Привет, Шарки.
Шарки поднял глаза и приветливо ответил:
— Хэлло, Ромеро. А ты что тут делаешь? Я и не знал, что ты любитель покера.
Тони нервно сглотнул, огляделся и увидел Джойса, Фрейма и двух незнакомцев. Определенно что-то тут не так.
— Еще какой любитель, Шарки, — отозвался Тони, кивнул остальным и улыбнулся Фрейму: — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего, приятель? Не отказался бы от стаканчика, а?
— Ты, сукин сын, — ухмыльнулся Фрейм, обнажив почерневшие корешки зубов. — Никогда больше не сяду пить с тобой.
— Знаешь, — ответил Тони, — какой кайф я поймал после того, как сбежал от вас?
— Неужто выпил еще?
— Не-а, просто меня повело от старого.
Все заняли места за столом, покрытым зеленым сукном, — типичный ломберный стол, отметил про себя Тони. Наверное, частенько тут играют. Он сел на свободный стул между Джойсом и Фреймом. Напротив него оказался Шарки с двумя другими мужиками по бокам. Тони познакомился с ними: низкорослого и толстого звали Падж*, а его туповатого на вид напарника с тяжелым подбородком и длинными тонкими пальцами — Марсо. Тони вдруг пришло в голову, что игра, не исключено, подстроена, что они притащили сюда профессионального карточного шулера, чтобы он подтасовывал карты. Но зачем? Чтобы обобрать его? Или посмотреть, трепыхнется ли он, сообразив, что его кидают? Либо дать ему понять, что игра сделана, и посмотреть, как он отреагирует? В таком случае почему здесь Шарки?
* Толстяк, коротышка (англ.)
